Прогнозирование, планирование и организация традиционно относятся к ключевым функциям управления. Во многом это объективные процессы, содержание и методы осуществления которых выработаны наукой, подтверждены многолетней практикой применения. Методология прогнозирования и планирования зависит от уровня системы управления экономикой, на которой они используются, то же в известной мере относится и к организации. Принято различать макроэкономическое (народнохозяйственное), региональное, отраслевое и корпоративное планирование и прогнозирование; последнее относится к уровню производственной организации, компании, отдельного хозяйствующего субъекта.

Наличие методологических положений, нормативных документов, многолетнего опыта прогнозирования, планирования, организации выполнения этих функций управления в разных странах ограждает их от глубокого воздействия индивидуальной и социальной психологии лиц, реализующих данные функции в управленческой практике. Не столь сильно влияет на процессы прогнозирования, планирования, организации психология лиц, попадающих в зону действия данных институтов управления и испытывающих на себе их управленческий эффект. Несмотря на это, было бы ошибочным считать, что такие звенья управления, как прогнозирование, планирование и организация, находятся вне влияния психологических факторов разной природы.

  Прогнозирование представляет собой построение на научной основе вариантных гипотез, предположений о будущем состоянии объектов и протекании процессов, о возможных, предвидимых последствиях прошлой деятельности. В управлении экономикой используются в основном социально-экономические прогнозы, но также учитываются природно-экологические, научно-технические и военно-политические прогнозы. Прогнозирование используется в крупных масштабах на макроэкономическом уровне, охватывая мировую и страновую экономику, экономику отраслей и регионов. Микроэкономическое прогнозирование имеет объектом своих предположений локальные рынки, экономику компаний, организаций, предприятий. Предположения о своем будущем строят все люди, но если эти представления не опираются на научные методы, они не обладают статусом признанного прогноза. Не принято считать прогнозами и предсказания футурологов, шаманов, гадалок.

Принципиально важно выделять прогнозы неуправляемых или ограниченно управляемых людьми, государством погодно-климатических, демографических, естественно-природных, военно-политических и других аналогичных процессов и явлений. В той мере, в которой эти процессы протекают вне воли людей и на них не удается воздействовать посредством управления, представление об их будущем протекании, состоянии способен дать только прогноз, выступающий в данных случаях как единственный инструмент научного предвидения.

Но прогнозируются и управляемые социально-экономические процессы, такие как производство, распределение, потребление, доходы, расходы. Подобные прогнозы строятся как первоначальные вариантные гипотезы, конкретизируемые и уточняемые по мере их превращения в планы, программы, проекты, другие принятые четкие решения. Так что прогнозы управляемых процессов носят предваряющий характер, формируют первичное представление о том, как могут развиваться эти процессы, ход которых затем предопределяется принимаемыми плановыми, программными, другими управленческими решениями.

Прогноз есть вариантная гипотеза, поэтому каждый прогнозирующий вправе высказать собственное предположение о будущем. В этом смысле психологичность прогноза может быть обусловлена психическим типом личности прогнозиста. Оптимист-холерик склонен к радужным прогнозам, а пессимист-меланхолик чаще высказывает мрачные предсказания. Но так как научные прогнозы есть предмет коллективного творчества, то они не столь субъективны и психологически темперамент меньше влияет на результаты прогнозирования.

В то же время социально-экономическое прогнозирование как управляемых, так и неуправляемых процессов значительно зависит от психологических факторов.

В действительности в управлении оптимистическое прогнозирование, характеризуемое завышением ожиданий в сравнении с холодным расчетом, не основанным на иллюзиях, наблюдается весьма часто. Лишь в периоды экономического застоя и спада, предвидимого кризиса мрачные прогнозы входят в моду и получают повсеместное распространение. Оптимистическое прогнозирование с превышением ожидаемого над реально возможным формируется под влиянием ряда факторов психологической природы.

Большинству людей свойственно врожденное или благоприобретенное свойство видеть будущее в розовом свете, т.е. прогнозировать благоприятное для себя и своего окружения развитие событий. Человек тешит себя радужными, светлыми надеждами, считается даже, что привлекательная прогностическая картина будущего благоприятствует его достижению, стимулирует усилия. Так как надежда умирает последней, а надежда и есть благоприятный прогноз, то тенденцию к преувеличенным прогностическим ожиданиям приходится считать устойчиво присущей людям разных времен и поколений.

В значительной степени оптимистическое прогнозирование обязано своим существованием психологическим установкам заказчиков прогноза в лице лидеров разных групп, руководителей различных уровней, поручающих научным коллективам осуществлять разработку очередного целеориентированного прогностического видения светлого будущего. В конце 1950-х гг. советский лидер того времени Н.С. Хрущев поручил ученым-экономистам разработать прогноз развития советской экономики на период с 1960 по 1980 г. Исходя из наблюдавшихся в то время темпов экономического роста советские экономисты спрогнозировали трехкратное увеличение основных социально-экономических показателей за 20 лет, что, однако, не позволяло догнать Соединенные Штаты Америки, а их надо было обязательно обогнать.

Но амбиции Н.С. Хрущева простирались еще дальше. Когда ему показали результаты прогнозных оценок на 1980 г., советский лидер с нескрываемым гневом обрушился на неудачливых прогнозистов: «Через 20 лет, в 1980 году, мы должны построить в Советском Союзе коммунизм! На этом принципе вы обязаны строить свои расчеты!»

Напуганные экономисты тут же перестроили свои прогнозы и предложили план на 20 лет, для исполнения которого надлежало свершить баснословный экономический подъем и к 1980 г. выйти на подступы коммунизма, обойдя все страны мира в экономическом развитии.

Н.С. Хрущев был удовлетворен.

Случай, конечно, экстраординарный, но было бы наивным полагать, что им исчерпывается стремление государственных и политических лидеров кормить людей радужными обещаниями и требовать от разработчиков прогнозов и штанов строить в порыве оптимизма очередные потемкинские деревни в виде картин роста национального богатства, валового внутреннего продукта, доходов и уровня жизни населения.

На результаты прогнозирования накладывает отпечаток психологически свойственная экономистам и прогнозистам, предлагающим свое собственное видение картины будущего, тенденция не замечать, не учитывать, частично или полностью игнорировать теневые стороны процессов, именуемых развитием, прогрессом, продвижением. Прогнозируя и восхваляя, например, столь любимую многими автомобилизацию, в итоге которой вскоре каждая семья станет обладателем вожделенного лимузина, неплохо было бы тут же оценивать увеличение количества аварий и жертв, пробок на дорогах, загрязнения воздуха, затрат на содержание, ремонт, страховку автомобиля. Увы, взвешенность, многосторонность, объективность прогноза часто приносится в жертву стремлению заинтересованного прогнозиста выпятить одну впечатляющую сторону в ущерб другим, менее прогрессивным или совсем даже не прогрессивным.

В психологии прогнозирования неизбежно появляется принцип инерционных представлений о развитии событий в будущем, тяготение к экстраполяции, т.е. продлению настоящего в будущее. Обладая крайне ограниченной возможностью предвидения революционных перемен, прогнозисты выявляют тенденции изменения интересующих их процессов в прошлом и настоящем и переносят их в будущее. Если курс доллара повышается в течение продолжительного времени, то большинство прогнозистов психологически склонны предсказывать его повышение в обозримом будущем. Если рейтинг политического деятеля устойчиво высок на протяжении многих месяцев, то предполагается, что политик будет оставаться популярным еще очень долго.

Прогноз, будучи гипотезой, по своей природе вариантен, не однозначен. В соответствии с логикой любого предположения они должны отличаться друг от друга, находиться в определенном диапазоне мнений. Иначе говоря, прогнозист должен утверждать, например: «Полагаю, что мировая цена на российскую нефть в ближайшие полгода будет находиться в пределах от 150 до 200 долл. за тонну». Однако, зная, что подобный размытый прогноз вряд ли удовлетворит производителей и продавцов российской нефти, желающих получить точный ответ, смелый прогнозист психологически предпочтет уверенно заявить: «Согласно нашим прогнозам мировая цена на российскую нефть в ближайшие полгода составит 175 долл. за тонну».

В попытке воздействовать на общественное мнение и прослыть лицами, больше всего пекущимися о будущем людей и озабоченными судьбами народа, экономисты и политики-прорицатели прибегают к «угрожающим» прогнозам, рисующим сверхмрачную картину будущего. В большинстве случаев это явно психологические прогнозы-страшилки, не имеющие под собой научных обоснований, рассчитанные на психическое воздействие и некомпетентность потребителей прогноза.

Говоря о психологическом восприятии социально-экономических прогнозов, не следует упускать из вида еще одну распространенную тенденцию. Она состоит в том, что официальный экономический прогноз, исходящий от лиц государственных органов управления, воспринимается не как вероятная гипотеза, не как ожидание, а как план, программа действий, как обязательство. В условиях рыночной экономики действительно разрабатываются планы-прогнозы, или индикативные планы, которые не носят строго обязательного характера, их надлежит рассматривать как планы-рекомендации, советующие планы. Следовательно, следует проводить грань между планами-прогнозами, представляющими предполагаемую и желаемую картину будущего, и планами-наставлениями, обязательствами, рисующими твердо ожидаемую, подкрепленную действиями и гарантиями перспективу.

Психология планирования проявляет себя в отношении к планированию как одному из видов управления экономикой и в психологических особенностях осуществления, проведения плановой деятельности на разных уровнях системы управления, применительно к различным объектам, процессам, действиям.

План в широком смысле слова есть образ, модель намечаемого будущего состояния экономической системы в определенные моменты или периоды времени, описание путей, способов и средств достижения этого состояния. План представляет проект экономической системы (экономики страны, региона, отрасли, организации, домашнего хозяйства) и программу действий по реализации этого проекта. Экономический план, в отличие от прогноза, есть не предсказание вероятной перспективы, а ее четкое предопределение, подкрепляемое установками, действиями, ресурсами, ответственностью. Если прогноз есть предположение, ожидание, то план воспринимается как наставление, обязательство. Это существенное отличие служит основной причиной различий между психологией планирования и психологией прогнозирования, обладающих в то же время заметной степенью общности.

В планировании проявляются следующие признаки:

— целезадающее, целеориентирующее начало, подчиняющее план решению задачи достижения определенных целей;

— направляющее начало, соединяющее плановые действия, объединяющее их в общее русло движения в направлении намеченных целей;

— организующее, координирующее начало, согласовывающее плановую деятельность разных участников, исполнителей плана;

— ресурсообеспечивающее начало, создающее необходимые ресурсные возможности реализации плана.

Сочетание данных признаков характеризует план как заданную программу действий, четко фиксирующую путь в экономическое будущее. Высокий уровень предопределенности плановых предначертаний будущего, заданности траектории движения к нему порождает представление о планировании как о жестком, директивном по своей природе виде управления.

В действительности подобное утверждение практически подтверждается только частично, о чем свидетельствует наличие советующих, индикативных планов, а также планов-прогнозов, воплощающих «мягкое» планирование.

Сторонники либерально-рыночной системы управления экономикой воспринимают централизованное, государственное планирование как недопустимое вмешательство в хозяйственную деятельность независимых субъектов рынка, навязывание им внешней воли, подавление самоинициативы, рыночной свободы. По мнению апологетов чисто рыночной, неплановой экономики, все или почти все функции плана способен выполнить саморегулируемый рынок. Цели экономической деятельности якобы полностью вытекают из задачи удовлетворения рыночного спроса, воспринимаемого как удовлетворение всех потребностей. Направленность экономических действий субъектов хозяйствования диктуется стремлением получить выгоду, доход, прибыль и реализуется путем самопланирования деятельности. Координация взаимодействующих участников достигается на основе договорных отношений между ними. А о ресурсообеспечении своей деятельности должен заботиться каждый хозяйствующий субъект. В итоге оказывается, что план, задаваемый извне, со стороны государства, вообще не нужен, даже излишен.

В такого рода рассуждениях кроются грубые ошибки.

Во-первых, платежеспособный рыночный спрос со стороны населения, корпораций и предпринимательских структур далеко не перекрывает круг объективных, социально значимых, общественных потребностей. В этом состоит главное несовершенство так называемого свободного рынка, удовлетворяющего лишь оплачиваемые потребности на товары и услуги, приносящие прибыль их производителям и продавцам. Государство и общество в условиях рыночных отношений вынуждены осуществлять программы удовлетворения ряда социальных запросов и потребностей. А такие программы и есть разновидность планов.

Во-вторых, хозяйствующие субъекты рыночной экономики сами нуждаются в плановых государственных заказах, наличие которых служит фактором, стабилизирующим рыночную экономику, обеспечивающим поддержание спроса.

В-третьих, при всей важности договоров и контрактов как самых распространенных инструментов координации, согласования совместной производственно-торговой деятельности многочисленных участников рыночного хозяйства локальные договоры не способны оптимизировать структуру общественного производства в целом, формировать межотраслевые, межрегиональные, межстрановые связи. Необходим более мощный, универсальный инструмент макроэкономического управления в виде стратегий и концепций социально-экономического развития, которые правомерно ассоциировать с перспективным планированием.

В-четвертых, присутствие в рыночной экономике суперсубъекта хозяйственной деятельности в лице государства, выступающего в роли гаранта устойчивости, стабильности экономики и финансовой системы, социальной защиты, предопределяет необходимость принятия и реализации государственного и муниципальных бюджетов, представляющих не что иное как финансовые планы.

Наконец, ресурсное обеспечение многочисленных субъектов рыночного хозяйствования не обеспечивается в полной мере без подкрепления функционирующих частично на плановой основе банковско-кредитной и страховой систем.

Так что либеральная психология абсолютно свободной, не зависящей от государства рыночной экономики по меньшей мере абстрактна, а в основном беспочвенна и свидетельствует либо о неполноте знаний и представлений, либо о наличии политических интересов, побуждающих ратовать за абсолютно свободную, неплановую экономику как «идеальную» систему хозяйствования.

Психологию государственного, регионального, муниципального, корпоративного планирования и психологию свободного, рыночного хозяйствования, опирающегося на саморегулирование посредством спроса, предложения, цен, тарифов, предначертаний, получаемой выгоды, вообще не следует противопоставлять друг другу. Это два противостоящих, но в то же время неразлучных принципа управления, регулирования экономики. Проблема заключается не в исключении или подавлении одного из них, а в рациональном сочетании, дополнении, взаимодействии, установлении сфер применения. В рыночной экономике планированию надлежит выполнять функции, которые в России в сложившейся общественно-политической, экономической, морально-этической среде не способен выполнять свободный рынок или выполняет их негативным для людей, общества, государства образом.

Правомерно, на наш взгляд, утверждать, что планированию в большей мере свойственны целеориентирующие функции, формирование общей стратегии действий, поддержание пропорциональности и сбалансированности, тогда как рынок удачнее выполняет функции оперативного регулирования, реагирования на текущие запросы, динамичного ценообразования. Планы, программы, проекты как инструменты планирования тяготеют к макроэкономическому уровню управления, а рыночные рычаги эффективнее работают на микроэкономическом уровне. В то же время неизбежно взаимопроникновение, вторжение этих двух функциональных форм управления в казалось бы чужие зоны.

Не существует и не должно существовать чисто плановой и чисто рыночной экономики, в реальной жизни наблюдается только смешанная экономика, в управлении которой совмещаются, комбинируются, как уже говорилось выше, плановые и рыночные принципы. Другое дело, что исходя из определенных убеждений, политических взглядов и идеологий властвующие в стране силы способны придать управлению экономикой крен в сторону господства централизованного планирования или рынка, минимально подверженного воздействию государства.

Организация как функция управления представляет обобщенное понятие, ассоциируемое иногда с управлением в целом. Сущность организации состоит в упорядочении, согласовании, регламентации действий отдельных работников и группы лиц, осуществляющих совместную деятельность. Налаживание взаимодействия участников общего процесса в пространстве и во времени, называемое координацией, образует сердцевину, основу организации деятельности. С организацией управления связывают также функцию формирования организационных (организационно-правовых) структур, правил их формирования и функционирования, прав и полномочий, иерархии взаимоподчинения и влияния. К структурной организации относятся и построение внутренней структуры организации, учреждения, принятие положения об организации, в котором прописаны ее функции, полномочия и установлена подчиненность определенным органам и лицам, а также выпуск служебных инструкций, регламентирующих деятельность определенных категорий работников, занимающих определенную должность.

В основе психологии организации управления лежит интерес управленцев-организаторов к повышению результативности труда работников, во многом зависящей от уровня организованности каждого работника и коллектива в целом, соблюдения ими правил и норм, начиная от предусмотренных законами и подзаконными актами и завершая предписываемыми инструкциями и указаниями руководителей.

Строго говоря, организация как упорядочивающая функция управления необходима не только в экономике, в производственной деятельности, но и во всех областях обыденной, повседневной жизни. Низкий уровень внешней организации и самоорганизации приводит к сбоям, срывам, потерям, нервным напряжениям и потрясениям, неуверенности в ожиданиях. Все это, по логике, должно настраивать и руководителей, и руководимых на высокий уровень организованности, исполнительности. Но такому настрою препятствуют факторы психологической природы, обусловленные тем, что достижение высокого уровня организации предъявляет высокие требования и к тем, кто выступает в роли организаторов, и к тем, кто подвержен организационно-управляющим воздействиям.

Управленцы-организаторы должны прежде всего сами быть организованными, ответственными, что многим из них не присуще в силу их психологической предрасположенности к собственной вольнице, нежеланию соблюдать строгий распорядок, режим. К тому же организаторы должны обладать умением, талантом организационного руководства, способностью координировать действия управляемых, подчинять их единой воле, законам, нормам, правилам, установкам. Это удается не всем руководителям, да и не все они к этому стремятся.

Те же, на кого направлены организационные воздействия, очень часто не горят желанием исполнять предъявляемые требования. Ведь любая форма организации требует самоограничений от тех, на кого она распространяется, уменьшает их свободу, ужесточает дисциплину. Люди, не склонные к соблюдению устанавливаемых для них порядков, психологически предрасположены уклоняться от навязываемой им организации.