2000-е гг. были десятилетием разрыва с прошлым. В России произошла кристаллизация нового набора ценностей, составляющих модифицированную политическую культуру. Анализ эмпирических данных, полученных в эти годы, позволил российским политологам выявить два набора ценностей. Первый включает свободу, равенство и автономию индивида.

Условно можно назвать это либеральным определением демократии. Второй набор предписывает демократии такие ценности, как сильное государство, ответственность и подчинение закону – этатическое представление о демократии. Те, кто выбирает данную модель, далеки от либеральных взглядов.

В отличие от европейцев на протяжении практически всей своей истории основная масса россиян жили общинами. Отсюда преобладание ценностей общинного коллективизма. Общинный уклад жизни выработал традиции взаимопомощи, но при этом лишал духа предпринимательства, исключал интуитивного чувство наживы, так необходимого для успешного ведения бизнеса.

В управлении большими и малыми группами главным принципом в России является иерархичность. Наряду с этим политологи отмечают среди россиян приоритет групповой справедливости над принципами  индивидуальной свободы личности. Отражая эти ценности, российская политическая культура приобрела следующие черты:

Отчетливый «государственнический» характер.Большая часть российского общества верит в «благодетельность» государства и связывает с ним свои надежды на будущее. Государству и раньше приписывалась важная роль в экономическом развитии, и – эта тенденция только усилилась в условиях экономического кризиса. От государства в России ждут активной и сильной внешней политики, а также обеспечения национальной безопасности. По мнению О. Г. Зевиной и Б. И. Макаренко такая «государственность» носит – в концептуальной терминологии «гражданской культуры» – преимущественно характер «подданнической культуры». Однако у разных субкультур присутствовали достаточно жесткие ограничители этой ценности – она отнюдь не безусловна, что указывает на наличие в ней ориентаций, свойственных «активистской» культуре.

Наиболее уважаемые деятели в российской истории были государственниками. Народ не прославлял вольницу в лице Е. И. Пугачева, а видел в нем законного императора Петра III. Неслучайно даже И. В. Сталин назвал Е. И. Пугачева и С. Т. Разина «царистами».

Поиски харизматического лидера – «спасителя отечества», способного вывести страну из кризиса. В прошлые века эта идея персонифицировалась в полководцах и монархах, то в XX в. их роль выполняли лидеры коммунистической партии.

Правовой нигилизм: слабое уважение законов государства и стремление разрешать конфликты не в правовом поле. Отсюда склонность к несанкционированным формам политического протеста, которые в 2000-е более или менее благополучные годы пошли на убыль. Однако это не значит, что протест отныне не выйдет за рамки правового поля.

Если судить об установках на экономическое и общественно-политическое развитие, общество также остается переходным. В нем соседствуют установка на экономическую модернизацию и установки из советского и даже имперского прошлого – огосударствление экономики, высокая ценностная значимость сельского хозяйства и т.п. При этом такие «установки» из прошлого озвучиваются даже субкультурами, которые явно ориентированы на рыночную экономику и индивидуалистическое сознание.

В социальных установках политической культуры начался качественный сдвиг: все большее число россиян под социальной справедливостью понимают не «уравниловку», а равенство возможностей и правовую защищенность.

Если в оценке внутренней политики россияне не высказываются однозначно, то в области внешней политики наметилась тенденция одобрять деятельность президента и правительства, особенно в отношении их попыток противостоять грубому диктату Запада в лице США и блока НАТО. Можно констатировать, что настроения россиян эволюционировали от наивных прозападных к более прагматичным, предполагающим сотрудничество с Западной Европой и США, но исключительно на взаимовыгодных условиях.