В процессе научного анализа общества можно далеко уйти от человека, живущего изо дня в день в мире повседневности. О чем бы ни рассуждали теоретики, не следует забывать, что общество — продукт деятельности людей.

Зададим теперь вопрос, каким образом «отдельный» человек в процессе жизни конструирует (воспроизводит) социальную реальность. Мы употребляем слово «конструировать», а не «отражать», подчеркивая производительный характер этого процесса, Каждый человек производит свою жизнь. Он действует вместе с другими людьми, пользуясь средствами, которые были созданы историей, т.е. теми поколениями людей, которые жили до него.

Рождаясь, человек постепенно входит в мир повседневных взаимодействий. Повседневная реальность — мир, каким он дан человеку. Это его ближайшее окружение. Он воспринимает свою повседневность как понятную, нормальную и самоочевидную. Так происходит потому, что эта реальность упорядочена и систематизирована. Порядок вещей возник до появления человека на сцене жизненного театра.

Нормы ею поведения задаются «посредниками», которые человек воспринимает как данность.

По мере удаления от протекающей здесь и сейчас повседневной жизни анонимность посредников возрастает. Есть «свой круг», где все знакомы, а взаимодействия понятны. Повседневный мир кажется нам прозрачным и понятным. Когда он перестает быть таковым, речь идет о кризисной ситуации человека или целого общества.

Есть анонимные абстракции, которые по самой своей природе не могут стать понятны человеку в процессе взаимодействий от лица к лицу. Тем не менее эти абстракции являются важными элементами повседневной жизни, выполняя посредническую роль в отношениях между людьми. Мы пользуемся каждый день деньгами, кто-то умело, кто-то не очень. Но это не значит, что человек, который расплачивается ими, знает, что эти бумажки представляют собой товарную форму отношений людей,

Ради абстракций люди готовы подвергнуть себя ограничениям. Одни предпринимают те или иные поступки ради денег. Другие жертвуют жизнью ради абстракции, представленной словами «жизнь будущих поколений». «Пусть не мы, но наши дети...»

Без социальных посредников продолжение повседневной жизни невозможно. Рассмотрим различные типы посредников, в частности, 1) язык; 2) социальные институты; 3) системы легитимации,

Уже родной язык, который люди усваивают в детстве, задает схемы классификации элементов мира, в котором человек живет. Есть вербальные языки, а есть невербальные — язык жестов, масок, изображений, который понятен человеку с самого раннего детства. Жесты, игра лица легко читаются как выражения состояний: этот человек нам угрожает, его лицо — маска гнева, а тот явно доволен.

То же касается значений, которые несет в себе вербальный язык. Размышляя о развитых формах социального (об институтах, социальных нормах, государстве), нельзя забывать, что общество по аналогии с человеком может восприниматься как сложный организм.

Язык создает возможность восприятия собственного опыта и опыта других людей как общепонятного. Эти другие, могут быть удалены от нас и географически, и исторически. Сказанное по-русски понятно в Москве или в Иркутске, в любом месте, где есть люди, знающие русский язык. Мы читаем книгу, написанную 200 лет назад, и понимаем, что там написано. В языке происходит фиксация значений, которые рождаются в процессе общественной жизни. Так рождаются новые слова. Мы определяем, квалифицируем жизненные события словами, которые существовали до нас: «радость», «счастье», «горе», «беда». Для новых явлений находят новые слова. В языке фиксируется повседневное знание многих людей. Каждый пользуется им как готовым ресурсом.

Мы сознательно или бессознательно ведем себя в соответствии с канонами, подсказанными романами или телевизионными «мыльными операми». Мы объясняем свое поведение, ссылаясь на пословицы и поговорки, в которых воплощаются схемы деятельности — разные для разных народов.

Общий язык объединяет. Однако разные социальные группы говорят на разных языках. Одно дело — язык старого крестьянина, другое — московского интеллигента, третье — члена воровской шайки. Они все говорят по-русски, но это относительно разные языки. Понятное члену одной группы не всегда понятно члену другой. Проговаривание выступает как средство организации опыта. Часто можно понять ситуацию, только «проговорив» ее.

Чем дальше от повседневности, тем более мир непрозрачен, темен, непонятен. Тогда мы воспринимаем реальность и ее элементы как внешний фактор. Кстати, в качестве такого фактора может восприниматься и язык. Свой язык — родной, иностранный — чужой, то, чем надо овладеть. В качестве внешней может восприниматься и моральная норма. Человек чаще всею не задает вопроса, почему надо соблюдать десять заповедей. Если он их не соблюдает, то ощущает вину, Те, кто вины не испытывают, считаются нравственно глухими людьми.

Значения, родившиеся в процессе, человеческой деятельности, кажутся чуждой и внешней человеку, неподконтрольной реальностью, В этих случаях мы произносим фразы вроде «Такова природа вещей!» Человек создает реальность, которая его самого отрицает.

Еще один тип посредников между людьми — социальные институты. Речь идет об организованных формах человеческой деятельности, чаще всего воплощенных в учреждениях. Это пример человеческой реальности, которая овеществилась. Институт есть форма коллективности, выполняющая важные социальные функции. Это социальная реальность, которую воспринимают и с которой, действуют как с внешним по отношению к отдельному человеку фактором. Институт «экономит деятельность». При наличии института легче осуществляется социальный контроль, В число его функций входит выработка системы правил-кодов, в соответствии с которыми действуют люди, а также осуществление власти и легитимация.

Существуют более и менее институционализированные общества. В примитивных обществах роли и институты жестки. То же можно сказать об обществах тоталитарных, требующих от человека жесткого следования роли. В современных демократических обществах институционализация не так жестка.

Институциональному миру всегда требуется легитимация — оправдание и узаконение данного социального порядка. Легитимация простирает над нами свое крыло, оправдывая действия лиц и социальных институтов. В обществе коллективно поддерживается приоритет институциональных представлении над доморощенными. Нормам писаного права отдают предпочтение перед стихийно сложившимися формами разрешения конфликтов. Решение суда объявляется обязательным. Сказанное в Академии наук имеет больший шанс быть признанным в качестве универсального, чем кухонный разговор. Дипломированный врач определяет, здоров человек или болен. Педагог и психолог выносят суждение, соответствует ли учащийся возрастной норме. Редактор судит, является ли язык произведения, присланного в редакцию, литературным, т.е. пригодным для распространения через печать. И врач, и учитель, и редактор являются представителями института как социально организованной группы людей, которым общество передоверило исполнение той или иной функции. Именно такие группы людей работают над созданием специализированных средств легитимации. В разных типах общества эти средства могут быть разными: мифологические, теологические и идеологические системы, научные концепции, которые жестко или мягко навязывают совокупность «истин» о социальной и природной реальности, разных в разных обществах. В одних в качестве истины может бытовать утверждение, что инцест нарушает космический порядок; в других — что только благороднорожденные имеют право властвовать; в третьих — что пролетариат воплощает чаяния человечества, а на этом основании его представители имеют право навязывать свою волю. «Представители народа» полагают, что в их деятельности воплощается историческая необходимость. Взгляды и мнения доминирующих социальных групп распространяются через системы социализации (образование, средства коммуникации).

Общества и люди отличаются «лица, необщим, выраженьем» во многом и потому, что разные общества пользуются разными посредниками.