В психологии советского периода сложилось особое направление, которое в рамках так называемого деятельностного подхода вскрывало механизмы формирования сознания, исходя из принципа единства сознания и деятельности.

«Строение сознания человека закономерно связано со строением его деятельности», -подчеркивал известный советский психолог А. Н. Леонтьев. Наиболее явственно идея связи сознания и деятельности была артикулирована немецким классическим идеализмом. Не только Фихте, высказывания которого неоднократно цитировались, но и Шеллинг, и Гегель искали объяснение духовных феноменов в практике, деятельности людей. В частности, Шеллинг рассматривал практику, деятельность человека как объективацию, т.е. воплощение человеком самого себя в природе. Он указывает, что в результате человеческой деятельности существуют два мира: мир природы и мир человека, т.е. мир преобразованной очеловеченной природы. В действии относительно мира Шеллинг усматривает начало сознания вообще. Второй источник сознания он видит в воздействии человека на человека: непрекращающееся взаимодействие разумных существ является необходимым условием сознания. В ХХ столетии психологи экспериментально и на огромном этнографическом и историческом материале показали, что именно деятельность является механизмом наследования социального опыта и формирования способностей, волевых качеств и сознания личности. То, что в процессе индивидуального и общечеловеческого развития являлось самостоятельной областью деятельности, постепенно превращалось в формы сознания, включаясь в более сложные культурные образования. Будучи первично внешней, деятельность может приобрести чисто внутренний (интериоризованный) характер.

Понятие интериоризации служит для обозначения перехода, преобразования внешних по своей природе процессов деятельности в процессы, протекающие во внутреннем плане, прежде всего в плане сознания. Э. Фромм характеризует это понятие в емкой формуле: «Если человек творит зло, то он и сам становится более дурным». Понятие интериоризации, объясняющее механизм превращения внешнего действия во внутреннее достояние личности, дополняется идеей исторической интериоризации, предполагающей, что древние культурные институты (ритуалы, церковь, игра), в рамках которых формировался определенный строй психики наших далеких предков, как бы автоматически функционируют в психике современного человека.