Над решением этих и подобных им вопросов неизменно бьется и философская и научная мысль. Однако для естествознания многие из них являются не только трудными, но подчас и неразрешимыми, а то и вовсе открытыми вопросами, так как имеющиеся по отношению к ним знания зачастую столь ничтожны и проблематичны, что суждения, основанные на таких знаниях (а других попросту нет), по своей достоверности могут быть гипотетическими или в лучшем случае вероятностными.

Но там, где теряет силу наука, а точнее, там, где она еще не обрела свою силу, свободно чувствует себя философия, не обремененная точными формулировками, унифицированным языком, единой методологией и строгими доказательствами, хотя они ей и не противоречат. Об этом в общем плане уже говорилось в первой главе, теперь же посмотрим, как это «работает» в конкретной сфере -антропологии.

Исследуя «вечные» вопросы и стремясь к установлению непреходящих ценностей и исходных оснований всего сущего, она не претендует на получение законченных решений и окончательно выверенных ответов. Отсутствие же проверенных фактов и доказанных оснований ее не смущает, ибо она легко обходится предположениями, дополнениями, догадками, основанными на интуиции, наитии, озарении, логическом анализе, что позволяет ей выйти за рамки имеющихся знаний и сложившихся представлений и дать иное, свободное от них объяснение тому, что не имеет научного, строго доказанного решения. Тем самым философия раздвигает границы человеческого познания, выводя его не просто на какой-то другой уровень, а, скорее, задавая ему новые позиции, подчас необычный ракурс, иные точки зрения, с которых открываются и новые проблемы, и, что не менее ценно, новое видение старых проблем.

Примечателен в этом отношении разговор с грузинским философом М. К. Мамардашвили,который приводит С. А. Смирнов. На вопрос: «С чего начинается человек?» -он, не задумываясь, ответил: «Человек начинается с плача по умершему».

Таким образом, в философии, когда она действительно таковой является, исключается сплошное единомыслие по каким бы то ни было вопросам, тем более по таким предельно сложным, как человек, что, впрочем, не относится к науке, где единомыслие свидетельствует об окончательном решении той или иной проблемы. Например, по поводу построения «вечного двигателя» среди ученых царит полное единомыслие: в соответствии с канонами современного естествознания такой двигатель создать в принципе невозможно. Однако в отличие от науки специфика философии состоит в том, что она являет собою систему мировоззренческих ценностных ориентаций, с позиции которых рассматривается и понимается сущность любого явления, и потому здесь принципиальную роль играет то, как видит мир тот или иной философ, какова его жизненная позиция. В зависимости от того, какие аксиомы он постулирует, какие приоритеты изначально выделяет, что считает наиболее важным и существенным, во что верит или не верит философ, вытекает и соответствующая направленность решения им всего остального, характеризующая его философскую позицию и в общих вопросах, и в частностях.

Философия, таким образом, в отличие от науки, где долгое время господствовала традиция приводить знания к общему знаменателю, дает различные, в том числе и взаимоисключающие, точки зрения, формулирует разные подходы к пониманию одних и тех же явлений и объектов, тем более если они достаточно сложные. Отсюда бесчисленное множество различных философских концепций в понимании человека, когда он изначально рассматривается то как обобщенный образ, то как конкретный человек в его индивидуальном бытии, то как разумное существо, теснейшим образом связанное с другими людьми, родом, обществом, человечеством, с природой, космосом, наконец.